предыдущая главасодержаниеследующая глава

Военная миссия в Китае (От редакции)

Имя прославленного советского военачальника, дважды Героя Советского Союза Маршала Советского Союза Василия Ивановича Чуйкова хорошо известно в нашей стране и за ее пределами. Ровесник века, он более шестидесяти лет отдал службе в рядах Советской Армии. Член КПСС с 1919 г., член ЦК КПСС, депутат Верховного Совета СССР 2-10-го созывов, участник гражданской войны в СССР, войны с белофиннами, Великой Отечественной войны, командарм легендарной 62-й - 8-й гвардейской ордена Ленина армии, которая от стен Сталинграда победоносно дошла до Берлина,- таковы основные вехи боевой биографии прославленного маршала.

Есть, однако, в биографии В. И. Чуйкова страницы, о которых до последнего времени знал только узкий круг специалистов. Эти страницы связаны с его деятельностью в Китае.

С 1926 по 1942 г. В. И. Чуйков побывал в Китае три раза. Впервые он был направлен в Северный Китай в качестве дипкурьера еще осенью 1926 г., будучи слушателем восточного факультета Военной академии им. М. В. Фрунзе. В стране в это время бушевала антиимпериалистическая революция. Советские политические и военные советники во главе с известными деятелями нашей партии и Красной Армии М. М. Бородиным, П. А. Павловым, В. К. Блюхером и др. помогли оформить единый антиимпериалистический фронт левого гоминьдана и KПK. Их имена оказались навсегда вписанными в историю китайской революции.

Осенью 1927 г., после окончания восточного факультета Военной академии им. Фрунзе, В. И. Чуйков был командирован на работу в Китай. К этому времени революционная волна пошла вспять. Чан Кайши совершил контрреволюционный переворот в Шанхае и Нанкине, уханьский гоминьдан изменил революции.

В 1929 г. вспыхнул известный конфликт на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД), спровоцированный гоминьдановской военщиной. По прибытии из Китая В. И. Чуйков находился при штабе В. К. Блюхера, командарма Особой Дальневосточной армии, и принимал непосредственное участие в боевых операциях. Описание Чуйковым военных действий во время конфликта на КВЖД является одним из немногочисленных свидетельств очевидца этих событий и представляет большой интерес.

Рассказ о конфликте на КВЖД составляет содержание части воспоминаний В. И. Чуйкова. В конце 1940 г. В. И. Чуйков был командирован в эту страну в качестве военного атташе СССР и главного военного советника китайской армии.

Шли годы национально-освободительной борьбы китайского народа против империалистических агрессоров. В начале 30-х годов Япония захватила северо-восточные провинции Китая и образовала там марионеточное государство Маньчжоу-го. Развертыванию японской агрессии на Дальнем Востоке способствовала политика гоминьдановского правительства, не решавшегося мобилизовать широкие народные массы на отпор врагу. Летом 1937 г. Япония приступила к осуществлению дальнейших планов захвата всего Китая. Инцидент 7 июля 1937 г. в районе моста Лугоуцяо, под Пекином, спровоцированный японской военщиной, послужил поводом для расширения масштабов войны в Китае. Японские войска оккупировали Пекин, Тяньцзинь, Чжанцзякоу (Калган). Японский десант высадился в крупнейшем промышленном центре страны - Шанхае. При этом японцы рассчитывали на отсталость Китая, отсутствие единства в стране и на нежелание или неспособность других государств оказать помощь Китаю.

Казалось, ничто не могло помешать японским милитаристам осуществить свою идею "одноактной войны" в Китае. Экономическая и техническая отсталость, отсутствие в достаточном количестве иностранной валюты не позволили Китаю обеспечить свою армию необходимой боевой техникой и вооружением. В начале войны японские войска превосходили противника по оснащению огневыми средствами в 4-5 раз, по авиации - в 13 раз, по танкам - в 36 раз *. Под напором технически превосходящих сил Японии китайские войска были вынуждены отходить в глубь страны. Оправдался также расчет агрессоров на невмешательство крупнейших империалистических держав в захватническую войну, начатую Японией.

* (См.: Бородин Б. А. Помощь СССР китайскому народу в антияпонской войне. 1937-1941. М., 1965, с. 146.)

Однако японские милитаристы просчитались в другом - в решимости китайского народа вести справедливую национально-освободительную борьбу до победного конца и в масштабах помощи Советского Союза.

Руководствуясь ленинскими принципами пролетарского интернационализма, всемерной поддержки национально-освободительной борьбы колониальных и зависимых народов, а также народов, подвергшихся империалистической агрессии, Советский Союз в эти годы неуклонной последовательно защищал Китай на международной арене, а также оказывал ему моральную, экономическую и военную помощь. В свою очередь, национально-освободительная борьба китайского народа в определенной степени сковывала агрессора, затрудняя подготовку войны против первого в мире социалистического государства. В этой взаимопомощи нашла яркое проявление историческая закономерность взаимодействия на мировой арене сил социализма и национально-освободительного движения в борьбе против общего врага - империализма.

Чан Кайши, возглавлявший гоминьдановское правительство, вплоть до 1937 г. выступал как ярый противник СССР. Чан Кайши лелеял надежду, что Япония нападет не на Китай, а на Советский Союз. Боясь расширения влияния страны социализма на патриотические силы китайского народа, он проводил политику умиротворения агрессора и не стремился к действительному улучшению отношений с СССР. Лишь после того, как 7 июля 1937 г. Япония развернула широкие военные действия против Китая, а "демократические" государства Запада остались глухи к его мольбам о поддержке, Чан Кайши был вынужден изменить свою позицию.

21 августа 1937 г. между СССР и Китаем был подписан договор о ненападении. В тот период это был, по существу, единственный международно-правовой документ, укреплявший позиции Китая в начавшейся войне. Расчеты японских милитаристов на международную изоляцию Китая терпели провал. Высоко оценивая значение помощи борющемуся Китаю со стороны СССР, китайские историки писали, что "договор о ненападении между Китаем и СССР явился моральной поддержкой китайскому народу и в то же время ударом по агрессорам. В тяжкую годину испытаний китайский народ обрел великую дружбу со стороны советского народа и правительства Советского Союза, эта великая дружба оказала неоценимую помощь китайскому народу в его освобождении"*.

* (История современной китайской революции / Под ред. Хэ Ганьчжи. М., 1959, с. 370.)

Сразу же вслед за подписанием договора о ненападении Советский Союз оказал Китаю и материальную помощь. Кроме того, сложная международная обстановка и надвигавшаяся вторая мировая война требовали укрепления обороноспособности Страны Советов. Японские правящие круги рассчитывали, что Советский Союз не в состоянии будет помочь борющемуся Китаю. Японская печать писала об этом с подчеркнутым удовлетворением и откровенным цинизмом *. Однако прогнозы японских милитаристов не оправдались. Хотя соглашение о первом советском кредите Китаю на сумму 50 млн. долл. было оформлено лишь в марте 1938 г., доставка оружия из СССР в Китай началась уже с октября 1937 г. То был беспрецедентный случай в международной практике **, который тем более примечателен, что именно в то время представители китайского правительства вели безрезультатные переговоры с западными державами в надежде получить хоть какую-нибудь помощь.

* (Военная помощь СССР в освободительной борьбе китайского народа. М., 1975, с. 47.)

** (Китайский историк Пын Мин особо подчеркивал это обстоятельство, видя в нем яркое свидетельство "большой заботы и поддержки, которые оказывала страна социализма - Советский Союз-делу национального освобождения Китая" (Пын Мин. История советско-китайской дружбы. М., 1959, с. 209-210).)

В июле 1938 и в июне 1939 г. в Москве были подписаны соглашения о новых кредитах - соответственно в размерах 50 млн. и 150 млн. долл. В счет советских кредитов, предоставленных в самый трудный, критический для нашей страны период, Китай получал вооружение, боеприпасы, нефтепродукты, медикаменты. Всего с октября 1937 по сентябрь 1939 г. Советский Союз поставил Китаю 985 самолетов, 82 танка, более 1300 артиллерийских орудий, свыше 14 тыс. пулеметов, а также боеприпасы, оборудование и снаряжение *. В 1938-1940 гг. автотракт от Алма-Аты через Синьцзян до Ланьчжоу протяженностью 3 тыс. км в связи с установлением в начале войны полной блокады китайского побережья фактически превратился в "дорогу жизни" для Китая.

* (История второй мировой войны. 1939-1945. М., 1974, т. 2, с, 72.)

"О размахе помощи вооружением,- писал участник национально-освободительной борьбы китайского народа, ныне генерал-лейтенант инженерных войск в отставке А. Я. Калягин,- можно судить по объему производившихся перевозок. Грузовые порты Дальневосточного и Черноморского пароходств выделили на эти цели десятки грузовых, океанских судов; на территории СССР использовалось свыше 5,5 тыс. железнодорожных вагонов; синьцзянский тракт обслуживало около 5,2 тыс. грузовых автомашин ЗИС-5. Для доставки срочных грузов была организована авиация, обслуживающаяся транспортными самолетами ТБ-3".

Помощь Советского Союза китайскому народу была важнейшим фактором его отпора японским милитаристам.

В начале войны в решающих оборонительных сражениях китайская армия потеряла почти все самолеты, танки, артиллерию и военно-морской флот. Благодаря самоотверженным усилиям СССР Китай не только выстоял под сильным ударом агрессора, но и сумел к середине 1939 г. восстановить и развернуть крупные вооруженные силы: 245 пехотных, 16 кавалерийских, одну механизированную дивизию (всего 3 млн. человек).

(История второй мировой войны. 1939-1945. М., 1974, т. 2, с, 72.)

Посланцы советского народа помогали разрабатывать планы операций для организации отпора японскому наступлению, обучали и готовили китайские войска к активным боевым действиям против захватчиков. К сожалению, как правило, их рекомендации и пожелания саботировались Чан Кайши, военным министром Хэ Инцинем и антисоветски настроенными военачальниками. Многие советские добровольцы сражались бок о бок с китайскими воинами непосредственно на фронте. В первый период войны летчики-добровольцы из СССР приняли на себя главный удар японских воздушных армад. Более 200 советских летчиков отдали жизнь за свободу и национальную независимость китайского народа. С их участием связывали в Китае длительную оборону Уханя (июль- октябрь 1938 г.), державшегося более четырех месяцев (в то время как Шанхай оборонялся три месяца, Нанкин - пять дней, Гуанчжоу - один день). Среди советских советников были такие видные военачальники, как П. Ф. Батицкий, А. Я. Калягин и многие другие. Плодотворную и многообразную работу в Китае (до В. И. Чуйкова) вели главные военные советники М. И. Дратвин, А. И. Черепанов, К. М. Качанов.

(О деятельности советских добровольцев в 1937-1940 гг. в Китае см. мемуары: Калягин Л. Я. По незнакомым дорогам. Записки военного советника в Китае. 2-е изд. М., 1979; Черепанов А. И. Записки военного советника в Китае. 2-е изд. М., 1976; На китайской земле. Воспоминания советских добровольцев. 1925-1945. 2-е изд., доп. М., 1977; В небе Китая. 1937-1940. Воспоминания советских летчиков-добровольцев. М., 1980.)

Помощь Советского Союза Китаю помимо военного имела еще и другой аспект. Она оказала существенное влияние на внутриполитическую обстановку в стране, сыграв чрезвычайно важную роль в провозглашении (сентябрь 1937 г.) и сохранении, особенно в течение первых четырех лет войны, единого национального фронта, основанного на сотрудничестве гоминьдана и KПK *. Благодаря единому фронту, который увеличил силы сопротивления китайского народа, японский империализм не смог осуществить свой план войны в Китае. Единый фронт дал возможность патриотическим силам оказывать значительное давление на правящие круги гоминьдана. Особенно важную роль единый фронт сыграл в укреплении революционных сил Китая, прежде всего КПК и контролируемых ею армий. Однако гоминьдан всячески противился принятию согласованной официальной программы единого фронта, созданию его организационных форм; в то же время обе партии формально сохраняли единый фронт и представители КПК официально находились при ставке Чан Кайши.

* (См.: Калягин А. Я. Единый национальный фронт (о некоторых исторических фактах). - В кн.: На китайской земле, с. 164-170.)

К моменту приезда В. И. Чуйкова в Китай (канун 1941 г.) японо-китайский фронт являлся важным фактором развития событий на Дальнем Востоке и в бассейне Тихого океана.

Мемуары В. И. Чуйкова помогают конкретному раскрытию того непреложного исторического факта, что китайский фронт не стал преградой дальнейшему развертыванию японской экспансии. Причинами того были так называемая политика непризнания и нейтралитета, проводимая империалистическими державами, и своекорыстные расчеты, которые преследовали чунцинские политиканы.

Антисоветская направленность внешней политики правительств США, Англии и Франции с самого начала способствовала широкому развертыванию японской агрессии на Дальнем Востоке. Намереваясь задушить национально-освободительное движение в Китае руками японских милитаристов, правящие круги этих стран стремились создать дальневосточный Мюнхен и использовать Японию и как ударную силу против Советского Союза. Вплоть до второй половины 1941 г. империалистические государства, по существу, не оказывали никакой реальной помощи Китаю в борьбе с агрессором. Только после подписания Тройственного пакта между Японией, Германией и Италией (сентябрь 1940 г.) и обозначившегося курса Японии на захват не только Китая, но и всей зоны Южных морей западные державы, в частности США, начали медленно и трудно склоняться к определенному противодействию японской экспансии. Однако и в этой ситуации они искали компромиссного для себя варианта соглашения с Японией, по-прежнему рассчитывая на развитие ее агрессии в северном направлении - против СССР. Об этом, в частности, красноречиво свидетельствовало содержание переговоров, которые вели с Японией Соединенные Штаты на протяжении всего 1941 года *. Как известно, такая политика в конечном счете привела к катастрофе при Пёрл-Харборе.

* (См.: Ефимов Г. В., Дубинский А. М. Международные отношения на Дальнем Востоке. Кн. 2. 1917-1945 гг. М., 1973, с. 169- 173, 184-190.)

Воспоминания В. И. Чуйкова раскрывают перед читателем и глубины чунцинской политики в тот период. Благоприятные перспективы, связанные с прекращением широких наступательных операций Японии в Китае, гоминьдановское руководство использовало отнюдь не для усиления военного давления на японских агрессоров. Чан Кайши и его окружение в первую очередь стремились укрепить свою монопольную власть в стране, иными словами, однопартийную диктатуру гоминьдана, и усилить мероприятия по ограничению деятельности КПК и блокаде Освобожденных районов, контролируемых коммунистами. Активная деятельность коммунистов, направленная на усиление своих позиций, вызывала бешеное озлобление гоминьдановцев. Противостояние между двумя армиями постепенно перерастало в противоборство, которое выливалось в открытые вооруженные столкновения. Спровоцировав в январе 1941 г. нападение на Новую 4-ю армию, руководимую коммунистами, Чан Кайши взял курс на фактический разрыв единого фронта. На фронтах антияпонской войны гоминьдановские войска проявляли в этот период полную пассивность. Внутренняя борьба с КПК заслонила для многих гоминьдановских генералов вопрос войны с японцами. Все больше утрачивая веру в возможность самостоятельно выиграть войну и рассчитывая разбить японцев руками третьих стран, гоминьдановская верхушка стремилась прежде всего сберечь силы для борьбы с КПК.

Позицию пассивного ведения войны с японскими захватчиками и накопления сил для борьбы с гоминьданом, как известно, занимали в то время Мао Цзэдун и его сторонники. Его установка: "выиграть время, копить силы", то есть отсиживаться в блокированных освобожденных районах и наблюдать за развитием событий.

Между тем обстановка на советско-германском фронте, сложившаяся в первые месяцы нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, требовала усиления борьбы китайского народа против японских агрессоров, чтобы предотвратить возможность вступления Японии в войну против СССР. Это отвечало интересам не только Советского Союза, но и других свободолюбивых государств, и в особенности интересам самого китайского народа.

Главный военный советник предупреждает, что он "солдат и привык говорить правду без обиняков и дипломатических смягчений". Та правда, которую поведал нам автор записок "Миссия в Китае", свидетельствует, что ни Чан Кайши, ни Мао Цзэдун не помышляли об активизации военных действий против японских войск, ограничиваясь лишь эпизодическими акциями. В этот момент Чан Кайши проводил линию на обострение советско-японских отношений, более того, на провоцирование войны между Японией и СССР. В свою очередь осенью 1941 г. Мао Цзэдун отказался обсуждать с советскими представителями вопрос о возможных действиях КПК в случае выступления Японии против СССР *. Стремление советнического аппарата скоординировать, объединить военные усилия, гоминьдана и КПК наталкивалось на упорное противодействие и той и другой стороны. Пассивность китайских, войск дала Японии возможность усилить Квантунскую армию, нацеленную против СССР (в 1941 г. ее численность составила около 700 тыс. человек), и одновременно начать широкую подготовку к экспансии в южном направлении.

* (Борисов О. Б., Колосков Б. Т. Советско-китайские отношения. 1945-1970: Краткий очерк. М., 1972, с. 118-119.)

В обстановке рутины, косности гоминьдановского генералитета, его нежелания воевать главному военному советнику было нелегко реализовать даже план какой-нибудь частной операции против японцев. Находиться каждодневно среди этой рутины и косности, когда враг рвался к Москве, быть всем сердцем на Родине и оставаться на посту, который тебе поручила Родина в далеком Китае,- это ли не подвиг советского человека-интернационалиста!

Наш советнический аппарат под руководством В. И. Чуйкова продолжал свою нелегкую миссию. По его рекомендациям были усилены оборонительные укрепления, в результате в 1941 г. японцы так и не смогли прорвать оборону китайской армии и достигнуть крупных оперативных успехов на фронте. Был разработан и реализован план ичанской наступательной операции, успешно проведен в жизнь план разгрома японского наступления на Чанша осенью 1941 г., осуществлен ряд других операций.

Чрезвычайно важный вопрос, который стоял перед советскими советниками в Китае,- выяснение направления дальнейшей японской экспансии. В. И. Чуйков раскрывает нам свой конкретный анализ складывающейся обстановки, как бы ставит нас на свое место, предлагая вместе с ним перенестись на сорок лет назад, решить эту сложнейшую и важнейшую для безопасности нашей страны задачу. Япония, как известно, ринулась на юг, предположения наших военных советников подтвердились. Однако вместе с тем на протяжении всей войны Япония не отказывалась от планов агрессии против СССР, вынуждая советское командование держать большие военные формирования на Дальнем Востоке.

Воспоминания военного советника - важное свидетельство очевидца, приоткрывающего нам завесу китайской политики в грозные летние и осенние месяцы 1941 г. Они показывают, как вели себя китайские руководители в тот тяжелый для нас год, бездействуя и ожидая развязки борьбы между державами. Вместе с тем эта книга - свидетельство четкой и недвусмысленной позиции СССР в отношении Китая. Наша помощь поступала народу, который проливал кровь в борьбе за свою независимость. Вместе с ним сражались, не щадя себя, и советские люди. Но мы не могли допустить, чтобы эта помощь использовалась для подавления прогрессивных сил страны и КПК. В начале 1942 г., когда гоминьдановцы усилили нажим на Освобожденные районы, Советское правительство отозвало из Китая всех советников.

В феврале 1942 г. автор вернулся на Родину. Вернулся, чтобы сразу же окунуться в огонь сражений, в которых решалась судьба страны. В июле 1942 г. Чуйков прибыл на Сталинградский фронт. Началась новая страница его биографии.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев А. С., 2013-2016
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://china-history.ru/ "China-History.ru: История Китая"