Развитие различных отраслей ремесла в первой четверти XV в.

Как известно, правительство Чжу Ди предприняло ряд грандиозных по тому времени строительных работ: строительство дворцового комплекса, новых стен и правительственных учреждений в Пекине, комплекса императорской усыпальницы в Шисаньлине (под Пекином), ремонт и достройку участков Великой стены, обновление Великого канала. Для этой цели привлекалось большое число как мастеров-ремесленников разных специальностей, так и тяглового крестьянства. Но весьма характерно, что в первые годы после воцарения императорский двор избегал широкого привлечения населения к отработочным повинностям. Это связано с отмеченным в предшествующей главе стремлением дать некоторое облегчение народу после тягот войны. Уже в указе об амнистии от 30 июля 1402 г. говорилось об освобождении ремесленников от очередных государственных отработок [23, цз. 10 (I), 147]. Было отложено и начало крупных восстановительных работ в Нанкине, ввиду того что "народ еще не пришел в себя" [23, цз. 51, 702]. Правительство пресекало инициативу местных властей по развертыванию каких-либо существенных строительных работ на местах, ограничивало уже ведущиеся работы [23, цз. 36, 626-627, цз. 37, 632-633].

Однако все это прослеживается лишь в 1402-1404 гг. В дальнейшем строительство, как в экономических целях, так и в целях самовозвеличивания и прославления, приобретает все более широкий размах. В 1406 г. начались интенсивные восстановительные работы в Нанкине и одновременно подготовка к самой значительной стройке начала XV в. - сооружению столицы в Пекине. К строительству в Пекине привлекалось поочередно по 200-300 тыс. мастеровых различных специальностей и до 1 млн. подсобных рабочих из тяглового населения и солдат [130, 36]. Работы велись с небольшими перерывами вплоть до смерти Чжу Ди и позже. Как известно, они отнюдь не завершились к моменту провозглашения Пекина главной столицей. К тому же в 1421 г. от удара молний сгорели многие возведенные дворцовые сооружения и их пришлось восстанавливать заново.

Вскоре после начала сооружения новой столицы последовали крупные работы по реконструкции Великого канала - водной артерии, соединявшей центрально-южные и северные районы страны. Правительство Чжу Ди стремилось связать создаваемую им на севере страны экономическую и политическую базу наиболее безопасными и доступными коммуникациями с богатыми южными провинциями. Необходимость реконструкции канала обусловливалась тем, что к 90-м годам XIV в. он пришел в негодность для транспортного сообщения [130, 35]. Основные работы развернулись в 1410-1411 гг. В них участвовало до 300 тыс. человек, работавших посменно по 200 дней [23, цз. 116, 1482]. Характерно, что наряду с отбывавшими государственную повинность и солдатами в этих работах принимали участие и вольнонаемные мастеровые из Шаньдуна и Хэнани [23, цз. 115, 1466].

В результате была создана новая система плотин и дамб на канале. В 1415 г. правительство предписало прекратить морские перевозки продовольствия с юга на север и осуществлять их исключительно по Великому каналу [16, цз. 16, 1116].

Принудительный труд отрабатывающих повинности крестьян и ремесленников использовался в больших масштабах и на других ирригационных работах. Например, в январе 1411 г. было направлено 37 460 человек для ремонта дамб в уезде Уцзян области Сучжоу, в августе того же года- 110 460 человек для рытья канала в Хэнани, в феврале 1413 г. - около 100 тыс. человек для ирригационных работ близ Сучжоу [23, из. Ill, 1418, цз. 117, 1491, цз. 131, 1654].

Кроме того, в начале XV в. периодически велось строительство военных укреплений (в частности, Великой стены) и ремонт городских стен, строительство резиденций ванов, храмов и монастырей, парков и прочих сооружений. Для этих нужд требовалось заготавливать и доставлять к месту назначения большое количество строительных материалов. Особые породы дерева для строительства гробницы Чжу Ди в Шисаньлине доставлялись через всю страну из южных провинций. Заготовка древесины начиная с 1406 г. велась в Сычуани, Цзянси, Хугуане и Шаньси. Тогда же начал применяться сплав лесоматериалов по рекам [33, цз. 82, 1672]. Для нужд строительства в столице были открыты два деревообрабатывающих завода [33, цз. 82, 1672].

Все перечисленные строительные работы осуществлялись с применением принудительного труда в рамках казенного ремесла. И, как видим, правительство Чжу Ди всячески развивало такое строительство. В то же время, насколько можно судить по отдельным данным, оно ограничивало частную инициативу в строительном деле. Свидетельством тому служит существование в начале XV в. запрета на частное строительство новых домов [23, цз. 72, 1002-1003]. Это не значит, что новые дома вообще не строились. Но в каждом отдельном случае требовалось получать специальное разрешение властей. Любые же более значительные строительные работы также не были мыслимы без контроля правительства. В августе 1421 г. запрет был распространен на строительство частных дворцов [23, цз. 239, 2282].

В начале XV в. в Китае наблюдается рост выплавки железа. Еще при Чжу Юань-чжане функционировало 13 казенных железоплавильных заводов, на которых производилось в год более 4831 т железа [29, цз. 81, 7269 (3)]. В 1403-1424 гг. были открыты новые аналогичные предприятия в Цзуньхуа, Лунчжоу (пров. Сычуань) и в расположении военного гарнизона Сань-вань (пров. Ляодун) [29, цз. 81, 7269 (3)]. Железоплавильные предприятия в Цзуньхуа в описываемое время представляли собой целый комплекс плавильных печей, расположенных в местах добычи руды. Они находились на территории самого города Цзуньхуа и соседних городов Сучжоу и Юйтяня. Их обслуживало, как отмечалось выше, около 2500 мастеров и рабочих. Эти предприятия были тогда самым крупным центром производства железа в стране. Объем казенного производства железа в целом в начале XV в. вырос примерно до И тыс. т в год [33, цз. 82, 1669].

Кроме того, в Чжэцзяне и Фуцзяни существовали железоплавильные заводы, управляемые казной, но сдававшие в казну не продукцию, а фиксированный налог деньгами [33, цз. 82, 1669]. Иначе говоря, эти казенные предприятия работали на частного потребителя.

Здесь мы соприкасаемся с вопросом о частном производстве железа. Как известно, в Китае издавна существовала государственная монополия на железо, соль и чай. Однако в "Мин Тай-цзун ши лу" можно найти ежегодные сведения о поступлении в казну налогов железом. Следовательно, как отмечалось исследователями, существовало узаконенное частное производство. Известно также, что норма налоговых отчислений железа в конце XIV - начале XV в. составляла 1/15 часть общего объема выработки [29, цз. 81, 7269 (3)]. Зная это, можно вычислить, что в 1402-1414 гг. общая норма частной выплавки железа в стране не превышала 1 тыс. т, но с 1415 г. она начала быстро возрастать, достигнув к последним годам царствования Чжу Ди примерно 4-4,5 тыс. т (При всей условности приводимой статистики, зная объем казенного и частного производства железа, можно установить, что в начале XV в. он приблизительно достигал уровня 15-16 тыс. т в год. В этой связи цифра 45 тыс. т, принимаемая за среднегодовую выработку железа в стране в 1403- 1424 гг. китайскими авторами Ван Су и Син Линем, представляется преувеличенной {57, 16].).

Таким образом, монополия на железо в описываемое время практически не соблюдалась. Это подтверждается и записью в "Мин ши" о разрешении частной разработки железа [29, цз. 81, 7269 (3)]. Однако развитие частной выплавки тормозилось за счет существования мощного казенного производства железа, в значительной мере удовлетворявшего потребности государства в этой области.

Добываемое железо шло главным образом на изготовление оружия и сельскохозяйственного инвентаря. Снабжение населения сельскохозяйственными орудиями было, например, основным профилем упомянутого железоплавильного производства в Лунчжоу [23, цз. 250, 2335]. Железо из Цзуньхуа шло преимущественно для военных целей [33, цз. 82, 1669-1670]. Сама же выделка вооружения была сосредоточена непосредственно в местах расположения воинских гарнизонов. Об этом свидетельствуют записи в источниках, относящиеся к упомянутому гарнизону Саньвань и целому ряду других гарнизонов [23, цз. 112, 1433, цз. 115, 1471, цз. 171, 1906]. Двор поощрял местное воинское начальство в налаживании производства оружия не только своими силами, но и используя местные (а не привозные или покупные) сырьевые ресурсы [23, цз. 112, 1433].

О примерных масштабах выделки оружия в воинских гарнизонах можно судить по следующему примеру. В январе 1416 г. из гарнизона Люшоу доложили об изготовлении там (за какой срок, не указано) партии оружия нового типа, в том числе 500 шлемов, 5971 доспех, 550 мечей, 300 пик, 1765 луков и 245 660 стрел [23, цз. 171, 1906].

В начале XV в. отливались и пушки. Причем один из их видов был заимствован китайцами во Вьетнаме после похода 1406-1407 гг. Для отливки таких пушек Чжу Ди распорядился открыть специальную мастерскую [159, 777, 779]. Сведений о каком-либо частном производстве оружия источники не дают.

Что касается объема добычи и выплавки цветных металлов, а также соотношения казенного и частного сектора в этой области ремесла, то картина здесь выглядит еще сложнее, чем в случае с железом. В "Мин Тай-цзун ши лу" приводятся данные о поступлении налогов медью и свинцом. Кроме того, в других источниках содержатся сведения о добыче олова, ртути и медного купороса [33, цз. 82, 1669; 14, 100]. Но норма налоговых отчислений с цветных металлов не известна. Поэтому нельзя определить хотя бы примерный объем их производства. Можно говорить лишь о существовании частной добычи названных материалов. Есть также упоминания о казенных разработках меди и серебряно-свинцовых месторождений. Можно также предположить, что нужды в цветных металлах покрывались казенной добычей меньше, чем нужды в железе. В "Мин шу", например, записано, что с конца XIV в. власти налагали на народ обязанность поставлять казне медь [33, цз. 81, 1642]. При этом, как свидетельствует тот же источник, медь могла закупаться у населения: "[Казной] закупалось много [меди]" [33, цз. 82, 1669].

Имеющиеся данные о налоговых поступлениях меди и свинца позволяют установить введение государством в 1418 г. фиксированного налога. В 1418-1423 гг. поступления меди стали ежегодно составлять 2128 цзиней (1,28 т), а свинца - 20 780 цзиней (12,5 т) (Можно предположить, что попытка ввести фиксированный налог коснулась и железа. Но здесь твердый уровень налоговых поступлений продержался лишь в 1419-1420 гг., т. е. два года.). Такую стабилизацию можно трактовать в диаметрально противоположных направлениях. Это, с одной стороны, могло значить, что государство установило определенную сумму отчислений вне зависимости от колебаний общего объема производства металлов, с другой же, что фиксация налога была непосредственно связана со стабилизацией объема производства на строго определенном уровне. Учитывая общее теоретическое негативное отношение имперского правительства к развитию частных промыслов, логичнее предположить второе. Однако конкретных подтверждений резкого сокращения объема производства указанных металлов (ибо ставки фиксированного налога были ниже, чем налоговые поступления до 1418 г.) в использованных источниках обнаружить не удалось.

В то же время такое сокращение само по себе не было исключительным явлением. Отдельные ограничения добычи цветных металлов подтверждаются документами начала XV в. Можно даже сказать, что именно на примере подхода властей к вопросу об этих металлах ярче, чем в отношении других отраслей промышленного производства, прослеживается определенная двойственность в позиции правительства. С одной стороны, оно не отказывалось от развития горнорудных промыслов, с другой - само же ограничивало и даже сокращало их.

Например, в декабре 1402 г. двор санкционировал возобновление на казенной основе работ на восьми старых серебряных копях в уезде Шансян в Шэньси, а в октябре 1407 г.- пуск в эксплуатацию четырех копей в уезде Пучэн в Фуцзяни, которые, по ориентировочной оценке, должны были давать 1040 лянов серебра и 41 500 цзиней свинца в год [23, цз. 14, 257, цз. 71, 994]. Получили одобрение центра и намерения усовершенствовать и расширить производство на отдельных рудниках, как это было в уезде Тайпин в Фуцзяни в 1417 г. [23, цз. 188, 2005].

Более того, если какие-либо копи не давали установленной для них нормы продукции, то из столицы направлялись туда уполномоченные для расследования причины этого [23, цз. 17, 317]. Такая политика, казалось бы, вполне отвечала намерению обеспечить рост производства. Но вместе с тем в ноябре 1406 г. были закрыты разработки свинца в уезде Шанлинь в Гуанси производительностью в 24 380 цзиней в год, в 1408 г. - 60 серебряных и свинцовых рудников в Чжэцзяне [23, цз. 59, 861; 16, цз. 14, 1014]. Пресекалась и инициатива к расширению добычи металлов. Например, в июне 1412 г. двор категорически отверг предложения о пуске новых серебряных копей в уезде Хэчи в Гуандуне, где была обнаружена серебряная руда, и о расширении производства меди в районе г. Чанша [23, цз. 128, 1592-1593].

Показателен и такой случай. В апреле 1411 г. в связи с докладом двору о транспортировке медного купороса император навел справки, для чего нужен этот продукт. Когда же выяснилось, что он идет главным образом на окраску тканей, Чжу Ди отдал распоряжение прекратить его добычу, а окраску им материи "считать не обязательной" [23, цз. 114, 1456].

Двойственность позиции правительства в отношении производства цветных металлов весьма точно зафиксирована в "Мин шу", где о добыче меди в начале XV в. сказано: "А медную руду добывали по-разному: то открывали [рудники], то закрывали" [33, цз. 82, 1669]. Причины такой двойственности заключались в общей позиции правительства Чжу Ди в отношении к развитию промыслов, о чем речь пойдет ниже, после рассмотрения прочих отраслей ремесленной промышленности.

В начале XV в. государство было заинтересовано, как явствует из документов, в получении как можно большего количества соли. Продолжалась ее добыча в Чжэцзяне, Фуцзяни, Шаньси и других районах страны. Особенно интенсивно развивался соляной промысел в Сычуани. Уже в 1403 г. там было открыто 12 новых разработок, а затем в 1406, 1408, 1410, 1411, 1413, 1414, 1416, 1421 гг. ввозили новые копи и возобновляли разработку старых [23, цз. 23, 419, цз. 56, 831, цз. 75, 1031, цз. 102, 1328, цз. 103, 1342, цз. 113, 1438, цз. 139, 1676-1677, цз. 151, 1757-1758, цз. 172, 1911, цз. 234, 2257-2258]. Для руководства соледобычей в Сычуани в 1406 г. было создано специальное Управление соляными налогами. Оно не только следило за выполнением установленных норм добычи соли, но и изыскивало возможность открытия новых шахт и пускало их в эксплуатацию (В "Мин шу" записано, что со вступлением Чжу Ди на престол им были закрыты 95 соляных шахт в Сычуани [33, цз. 81, 1648]. Однако "Мин Тай-цзун ши лу" свидетельствует, что закрытие этих шахт относится к 1392 г., т. е. не являлось акцией правительства Чжу Ди. Наоборот, последнее вновь начало их разработку в 1416 г. [23, цз. 172, 1911].).

Как уже упоминалось, в Китае издавна существовала монополия казны на добычу соли. Минское правительство не отменяло ее. Но наряду с этим имеются прямые свидетельства, что в начале XV в. существовала и частная соледобыча. Правительство Чжу Ди шло на это, ибо было заинтересовано в расширении ее производства. 10 января 1403 г. в связи с голодом в некоторых районах провинции Бэйцзин для местного населения был отменен запрет на частную добычу соли [23, цз. 15, 280]. В Гуандуне же ограничения почти не действовали: "В Гуандуне... нет налога на соль. [Ее] поставляют казне торговцы. Большинство военного и гражданского [люда] употребляют частную соль" [23, цз. 28, 508-509]. В Юньнани также практиковалась частная добыча. В мае 1403 г. оттуда докладывали: "В Цзиньдуне в трех местах имеются соляные разработки. Они ведутся частным образом военными людьми для продажи" [23, цз. 91, 1194]. В январе 1414 г. императорскому двору сообщалось: "Местный люд из округа Лунчжоу в Сычуани докладывает, что в тех местах не производилось [раньше] соли. Просят [разрешить] вываривать ее на пяти разработках... для обеспечения потребностей местного населения. Ежегодно [обещают] вносить в казну [налог] в 100 тыс. цзиней соли" [23, цз. 146, 1721]. Двор одобрил эту инициативу.

Правительство пыталось извлечь из частной соледобычи определенные выгоды для казны. Например, санкционируя частную добычу соли в Гуандуне в марте 1404 г., оно установило нормы потребления соли - около 12 кг на человека в год, а всю остальную производимую соль оно предписывало в обязательном порядке продавать казне по цене 300 вэней (монет) ассигнациями за 1 цзинь [23, цз. 28, 509]. В Юньнани же было разрешено снабжать солью, добываемой частным образом, местные войска, чтобы не возить для этого издалека казенную соль [23, цз. 91, 1194]. Наконец, как свидетельствует приводимая запись 1414 г., государство брало налог с частных солеразработок.

Официальная минская статистика приводит ежегодные цифры поступления налогов солью. Они были довольно внушительны и колебались от 208 до 291 млн. л. Но, очевидно, сюда включалась и соль, принудительно приобретаемая у частников.

Отмеченное ослабление соляной монополии не представляется исключительным явлением в деятельности правительства Чжу Ди. Дело в том, что в конце XIV - начале XV в. императорский двор, как отмечалось, не придерживался строгой монополии и на выплавку железа. В начале XV в. в источниках встречаются упоминания о "частном чае" - третьем традиционном продукте монополии государства [33, цз. 82, 1660]. На общем фоне ослабления государственной монополии на эти товары в начале XV в. отношение правительства к частной соледобыче вполне объяснимо.

Что же касается такой широко развитой в Китае отрасли производства, как ткачество, то она издавна не являлась объектом государственной монополизации. В начале XV в. здесь также не наблюдалось каких-либо ущемлений со стороны правительства. Основными центрами (Казенного шелкоткачества были Нанкин, Сучжоу и Ханчжоу. Распространено оно было также в Пекине, Чэнду и Луане (в Шаньси) [116, 149]. В обеих столицах существовали Внутренние и Внешние управления по ткачеству. Первые снабжали тканями императорский двор, вторые - частного потребителя [33, цз. 82, 1662]. В Сучжоу и Ханчжоу были свои Управления по ткачеству и крашению(Чжишаньцзюй). Количество тканей, выпускавшихся на казенных предприятиях, регламентировалось предписаниями властей. В конце XIV в. среднегодовой выпуск полотняных и шелковых тканей на этих предприятиях составлял примерно 374 тыс. отрезов [33, цз. 82, 1663].

Шелк и прочие ткани издавна использовались в Китае как стоимостный и платежный эквивалент. В связи с этим в начале 1416 г. Ведомство работ предложило еще более увеличить производство полотна, шелка и парчи для того, чтобы расширить внешнюю торговлю тканями. Императорский двор одобрил это предложение [23, цз. 171, 1905-1906].

Значительное количество шелковых тканей и шелка-сырца поступало в казну в качестве налогов как от частного шелкоткацкого производства городских ремесленников, так и от крестьянского домашнего ткачества. Однако статистические данные о налогах, вносившихся тканями, не выделяют отдельные виды тканей. Источники оперируют термином "полотно и шелк" (бубо), что в широком смысле можно понять, как "ткани" вообще. Несомненно, что большая доля здесь принадлежала различным шелковым тканям. Но некоторая часть налоговых поступлений в начале XV в. производилась и хлопчатобумажными тканями.

Повсеместное распространение хлопководства в Китае исследователи склонны относить к концу XIV в. [116, 52]. Один из современников писал: "Ко времени нашей династии посевы его (хлопка. - А. Б.) стали распространяться повсюду в Поднебесной, и на севере и на юге земля благоприятна для этого. И бедные и богатые - все зависят от [урожая]. Выгода от него в сто раз больше, чем от шелка. Пишу об этом, чтобы в будущие времена в Поднебесной знали пользу от хлопка и как он начал процветать в наши дни" [145, 63].

Есть свидетельство, что в начале XV в. отдельные уезды страны были обязаны вносить определенный налог хлопком-сырцом и хлопчатобумажными тканями [23, цз. 115, 1473]. Основным центром производства хлопчатобумажных тканей того времени становится г. Сунцзян (пров. Цзянсу).

Интересно также отметить, что в это же время в провинции Шэньси началось казенное производство тканей из верблюжьей шерсти [29, цз. 82, 7272 (4); 33, цз. 82, 1663].

В среднем, по подсчетам Ли Гуан-би, налоговые поступления тканями в первой четверти XV в. почти на Уз превышали аналогичные средние поступления последней трети XIV в., составляя соответственно 938 426 отрезов против 631 567 [130, 39] (табл. 5). Налоговая статистика также показывает, что в 1421 г. правительство Чжу Ди ввело фиксированный налог готовыми тканями, шелковым волокном и хлопковой пряжей. При этом поступления тканями упали сразу до 225 тыс. отрезов. Однако мы не располагаем данными, почему произошло такое сокращение - было ли это следствием свертывания ткацкого производства вообще или же лишь уменьшения налоговых норм. Попытки ввести фиксированный налог полуфабрикатами для ткацкого производства - шелковым волокном и хлопковой пряжей - можно проследить еще раньше, соответственно с 1413 и 1414 гг.

Таблица 5. Поступления налогов тканями и сырьем для ткацкой промышленности в 1402-1423 гг. (Составлено по:[23].).

Таблица 5. Поступления налогов тканями и сырьем для ткацкой промышленности в 1402-1423 гг.

(Отрез, или кусок (пи), - китайская мера ткани 70 см в ширину и 12,8 м в длину.)

Первые минские императоры всячески старались увеличить размеры фарфорового производства [116, 62]. В крупнейшем центре фарфорового производства минского времени - Цзиндэ-чжэне - в конце XIV в. было 20 казенных печей, а на рубеже 20-30-х годов XV в. их там насчитывалось уже около 3 тыс. {116, 62; 159, 777]. Фарфоровые изделия первой трети XV в. считаются одним из совершеннейших образцов китайского фарфора. В годы правления Чжу Ди происходило качественное расширение ассортимента фарфоровых изделий [130, 40]. Количественных данных о производстве фарфора в рассматриваемый период нет. Налоги фарфором не фиксировались. Э. П. Стужина отмечает, что казенное фарфоровое производство на протяжении всего периода Мин то расширялось, то сокращалось в зависимости от средств, которые вкладывала казна [116, 63]. В начале XV в. не зафиксировано ни одного акта, которым бы правительство ограничивало частное фарфоровое производство, издавна практиковавшееся в стране. Изделия из фарфора шли не только на потребление императорского двора и внутреннее потребление в стране, но и на экспорт.

Китайский флотоводец Чжэн Хэ во время своих заморских плаваний (1405-1433) доставил в Китай зарубежных мастеров-стеклодувов, что позволило начать здесь изготовление стеклянных изделий [159, 776].

На рубеже XIV-XV вв. в Китае строились корабли самых разнообразных предназначений и типов. Здесь можно назвать речные корабли, корабли для перевозок по каналам, морские каботажные суда, корабли для дальних плаваний и военные суда. Каждый из этих разрядов имел много разновидностей: большие и малые, парусные и весельные, купеческие 1И казенные и пр. Различия зависели и от места постройки: фуцзяньские корабли отличались от гуандунских и т. д.

В начале XV в. Китай обладал значительным речным и морским флотом. Только на Великом канале после его реконструкции в 1410-1411 гг. постоянно курсировало около 10 тыс. судов [130, 40]. На отдельных участках канала практиковалась постоянная приписка кораблей: к одному из таких участков было прикреплено 3 тыс. судов, к другому - 2 тыс. [16, цз. 16, 1116]. В описываемое время продолжалось строительство флота. Первое распоряжение правительства Чжу Ди на этот счет датировано 17 октября 1402 г. Оно предписывало построить в Фэнъяне 38 речных кораблей [23, цз. 12 (II), 221]. Строительство речных судов продолжалось и в дальнейшем: только в 1415 г. их было построено 3 тыс. [130, 40].

Не менее интенсивно строились и морские корабли. Казенные и частные верфи были разбросаны по всему обширному морскому побережью страны. Особенно крупными были в рассматриваемый период верфи в Лунцзяне и Тайцане, в нижнем течении р. Янцзы. В Лунцзяне было специальное Управление по строительству кораблей (Тицзюйсы). В октябре 1420 г. было открыто еще одно такое управление в Датунгуане [23, цз. 229, 2226].

В распоряжениях о строительстве морских судов приводятся сведения и об их количестве. В 1403 г. было построено 885 судов, в 1404 г. - 55, в 1405 г. - 1273, в 1406 г. - 88, в 1407 г. - 362 и т. д. [23, цз. 20 (I), 356, цз. 22, 411-412, цз. 23, 428, цз. 24, 442, цз. 27, 498-499, цз. 43, 686, цз. 47, 722, цз. 48, 731, цз. 60, 866, цз. 71, 988, цз. 72, 1007, цз. 73, 1014 - 1015], После 1413 г. сведений о строительстве морских судов становится меньше. Это было связано с перенесением после ремонта Великого канала основных грузовых перевозок на внутренние водные артерии страны.

На казенных судоверфях применялся труд мастеров-кораблестроителей, отбывавших свою повинность раз в два года. Вместе с тем отмеченные выше распоряжения свидетельствуют, что в начале XV в. строительство морских кораблей часто возлагалось на прибрежные воинские гарнизоны, т. е. осуществлялось силами военных мастеров и солдат. Частное кораблестроение было наиболее распространено в провинции Фуцзянь, в частности на верфях в Тайпине и Ухумэне [157, 51].

Но развитию судостроения, особенно частного, не мог не мешать так называемый морской запрет - запрещение частным лицам выходить в море без специального разрешения властей. Его введение относится еще к XIV в. (подробнее об этом см. стр. 260-261 настоящей работы). Правительство Чжу Ди не только признало этот запрет, но указом от 29 февраля 1404 г. запретило простолюдинам иметь частные морские корабли [23, цз. 27, 498]. Казенное судостроение также сдерживалось властями. Например, в мае 1421 г. было приказано временно приостановить постройку кораблей для заморских посольств [23, цз. 236, 2268]. Заказы на строительство судов, как показывают приводимые выше цифры, были весьма неравномерны, а после 1413 г. потребность правительства в морских кораблях заметно падает.

На примере рассмотренного выше положения в разных отраслях ремесла и промыслов можно попытаться оценить политику правительства Чжу Ди в этой области. Первое, что бросается в глаза, - это определенная непоследовательность, противоречивость позиции центральных властей в данном вопросе.

С одной стороны, они развивали производство почти во всех перечисленных отраслях на казенной основе, а в ряде их, например в ткачестве, производстве фарфора, выплавке железа и частично в добыче соли, цветных металлов и кораблестроении допускали существование частного промысла. В этой же связи следует упомянуть, что правительство ценило ремесленников. Недаром при переносе столицы в Пекин туда были переселены из Нанкина 27 тыс. ремесленных дворов [128, 11]. Мастеровые ввозились даже из-за границы. Выше уже упоминалось о том, что они доставлялись в Китай кораблями Чжэн Хэ. Кроме того, усилиями командующего китайскими войсками во Вьетнаме Чжан Фу в октябре 1407 г. здесь были собраны и отправлены в столицу империи 7700 ремесленников различных специальностей [23, цз. 71, 997].

Однако, с другой стороны, центральная власть оказывала сдерживающее, ограничивающее влияние на целый ряд отраслей ремесленной промышленности. Причем это касалось не только частного сектора в таких областях, как строительство, производство оружия, кораблестроение и добыча соли, но иногда и казенного производства, например в выплавке цветных металлов, производстве фарфора и кораблестроении. Сдерживающее воздействие сказывалось как в прямых запретах и сокращениях производства, так и в тщательной регламентации властями всевозможных видов продукции. Правительство Чжу Ди в полной мере соблюдало этот характерный для всего периода феодализма в Китае метод регулирования развития ремесла. Например, указ от 6 мая 1409 г. гласил: "Уже 50 лет как установлены законы [нашей] династии. Во всем установлены определенные образцы - в одежде, посуде и т. д. За последнее время среди сановников и народа много случаев нарушения этикета... [Приказываю] немедленно переписать красками в свитки установленные в прежнее [время] правила [ношения] чиновниками и народом головных уборов и одежды, использования посуды и объявить о том в столице и провинции, чтобы все мастера знали и соблюдали [установленные образцы]" [23, цз. 90, 1190-1191].

В затронутом плане следует сказать и о воздействии таких мероприятий, как упоминавшиеся в предшествующей главе указы о прекращении "всех не срочных дел". Они вызывались к жизни намерением правительства несколько облегчить бремя государственных повинностей и сократить промысловый налог. Эти цели декларировались в самих документах [23, цз. 236, 2264]. И в данном качестве такие указы должны были иметь определенн