предыдущая главасодержаниеследующая глава

Сначала - умиротворение внутренних врагов

Шанхайский переворот обозначил важную веху в борьбе Чан Кайши с КПК. Уже в 1927 г. стало ясно: схватка приобрела характер открытых вооруженных столкновений, когда физическое уничтожение коммунистов провозглашалось чуть ли не одной из наиболее важных и благородных задач гоминьдановского движения. Чан Кайши при осуществлении жесточайших акций против КПК опирался на силы как милитаристов, так и западных держав. События декабря 1927 г. в Гуанчжоу показали решимость правых гоминьдановцев утопить в крови оппозицию, возглавляемую КПК.

После поражения Наньчанского восстания несколько сот солдат из подразделений Е Тина и Хэ Луна пробились в Гуандун. Гуандунский провинциальный комитет КПК принял решение поднять восстание в Гуанчжоу (Поскольку Гуанчжоу в соответствии с местным диалектом именовался нередко Кантоном, то восстание вошло в историю как Кантонское.). 10 декабря 1927 г. части Красной армии получили приказ начать выступление по сигналу фабричного гудка. Ранним утром 11 декабря в расположении учебно-инструкторского полка, которым командовал Е Цзяньин, прогремели выстрелы, офицеры-коммунисты возглавили восстание, гоминьдановская агентура была изолирована. 15 старших офицеров, оказавших сопротивление, поплатились жизнью. Не прошло и двух часов, как штаб восстания взял под свой контроль основные объекты города. До наступления рассвета оставалось еще немало времени, и на центральных улицах Гуанчжоу в свете прожекторов вспыхивала сталь длинных ножей, остроконечных пик. Огромная толпа двигалась к управлению общественной безопасности, где находился оплот сопротивления восставшим. Схватка отличалась особой жестокостью. 12 декабря гоминьдановцам удалось застрелить одного из видных деятелей КПК, организатора и вдохновителя Кантонского восстания Чжан Тайлэя. Это было тяжелым ударом для восставших, ослабла координация отдельных его звеньев, подорвана вера в успех. А тем временем войска милитаристов окружили город, их действия прикрывались огнем с американских, английских, японских кораблей, стоявших на реке Чжуцзян.

Чан Кайши и во время кантонских событий не обманул надежд своих союзников на Западе. Для выполнения чудовищных замыслов были подобраны проверенные люди. Среди них - один из верных пособников гоминьдановцев полковник Чжоу Дун. Под предводительством Чжоу Дуна вооруженный отряд и агенты службы безопасности нагрянули на улицу Байцзы, где находилось советское консульство. Началась расправа над советскими представителями в Южном Китае. Тяжкие муки довелось испытать советским людям в гоминьдановских застенках. Во время следствия, которое вели органы общественной безопасности КНР по делу палачей Кантонской коммуны, фигурировали снимки, где запечатлена трагедия. Под одной из фотографий подпись: "Русских коммунистов водят по улице под конвоем и показывают публике", под другой - "Красные русские, казненные в управлении общественной безопасности" (Подробнее см.: Проблемы Дальнего Востока, 1988, № 1. С.120-128.).

Коммуна просуществовала три дня, но подвиг коммунаров не забыт, как не забыта и мученическая смерть советских представителей в Южном Китае. Ежегодно 11 декабря в КНР отдают дань памяти беспримерной стойкости и мужеству участников кантонских событий.

Но обескровленные после переворота 1927 г. воинские подразделения, возглавляемые коммунистами, вновь заявили о себе как о вполне реальной силе, с которой нельзя не считаться. Более того, коммунисты, овладевшие командными постами в ряде милитаристских армий, сумели повести за собой некоторые части, объединить их с остатками соединений КПК, сохранившихся после первых военных поражений, и создать таким образом ядро вооруженных сил КПК.

Гоминьдановский лидер рассуждал о единых действиях против внутренних и внешних врагов. Но единство, если оно и достигалось, носило в большей мере символический характер, нежели отражало реальные внутриполитические тенденции того времени. За плечами Чан Кайши уже был богатый опыт сражений с милитаристскими кликами, но победы в них обеспечивались отнюдь не едиными действиями, а скорее изощренными спекуляциями на противоречиях в стане противостоящих сил. Рост вооруженных сил КПК вызывал особое раздражение Чан Кайши, но, когда подразделения Красной армии наносили урон его временным союзникам, он захватывал территории последних и разоружал войска. Таким путем удалось ему, по существу, расправиться с Лю Вэньхоем, Тянь Суньяо и другими.

Чан Кайши, отдавая приоритет борьбе с КПК, учился в этом отношении у Ван Цзинвэя. "Подавление коммунизма,- писал некогда прославившийся своей "левизной" Ван Цзинвэй,- есть, в сущности, оборонительная мера против иностранной интервенции, поскольку если в период военных действий обдумывается наступление на фронте, то здесь прежде всего должна быть обеспечена безопасность тыловых позиций". Чан Кайши, как и Ван Цзинвэй, взял на свое вооружение тезис: "Сначала -умиротворение внутренних врагов, а затем сопротивление внешним". И того и другого волновал рост влияния КПК. Когда же дело доходило до использования военной силы против вооруженных формирований КПК, гоминьдановцы нередко терпели поражение. Несколько походов против находившихся под контролем КПК районов и Красной армии закончились безрезультатно (См.: Овчинников Ю. М. Становление и развитие единого национального фронта сопротивления Японии в Китае. М., 1985. С. 24.).

Ван Цзинвэй, хотя и разделял позицию Чан Кайши о приоритетности линии на умиротворение внутренних врагов, не мог мириться с упрочением диктатуры своего соперника. Он, чувствуя рост недовольства политикой Гоминьдана в различных слоях общества, решительно осудил деятельность Чан Кайши. Аргументов для критики было предостаточно: родственники и личные друзья - на ведущих правительственных постах, замашки диктатора, действующего так, словно государство его собственное владение, и т. п.

21 октября 1929 г. Ван Цзинвэй публично обвинил Нанкинское правительство в разложении. В выступлении Вана немало было призывов к "реорганизации" Гоминьдана. Поэтому самого Вана и его соратников в противоборстве с Чан Кайши называли "реорганизационистами". Рассуждения "реорганизационистов" в значительной степени были сдобрены демагогией. Они порой увлеченно говорили в "защиту" национальной политики, а в действительности пользовались поддержкой Японии в борьбе с Нанкинским правительством, опиравшимся на США и Англию. "Реорганизационисты", обвиняя нанкинскую бюрократию в коррупции, взяточничестве, приверженности диктатуре, благословляли в то же время расправы над красными профсоюзами, организациями КПК.

Чан Кайши подстегнул своих "теоретиков" на противоборство с Ван Цзинвэем. Слишком опасными с точки зрения интересов диктатора оказались рассуждения "левых" об угрозе перерождения партии, о ее загнивании как результате деятельности бюрократов и милитаристов. "Левые" совсем распоясались: требовали подчинить военную власть партийной, провести принцип демократического централизма. Группировка Чан Кайши, признавая тенденцию к. загниванию в партии, свалила вину за деградацию в Гоминьдане на... коммунистов, призвала усилить роль военных в партии, обуздать "прокоммунистические элементы".

Чан Кайши использовал в борьбе с партийными соперниками и иные методы. Его группировка возобладала в столкновениях по поводу созыва III съезда партии. ЦИК Гоминьдана, находившийся под контролем чанкайшистов, отобрал и назначил до 79% всех делегатов. Съезд, состоявшийся 18 марта 1929 г., прославил личный вклад Чан Кайши в строительство партии, а сторонники Ван Цзинвэя были изгнаны из центральных органов и организаций Гоминьдана. Армия и полиция, разыскивая непокорных, громила провинциальные и городские комитеты Гоминьдана. В конце 1929 г. Чан Кайши отдает приказ об аресте Ван Цзинвэя.

Ван Цзинвэй рассчитывал с помощью Фэн Юйсяна и Янь Сишаня изолировать Чан Кайши, в лучшем случае - избавиться от него. К началу апреля 1930 г. Янь Сишань возглавил античанкайшистские войска, его заместителем стал Фэн. Шесть месяцев длилась кровавая бойня. 150 тыс. убитых и раненых - такова цена, которую заплатила коалиция Яня - Фэна в борьбе с Чан Кайши. Янь Сишань бежал в Маньчжурию. Правительство в Нанкине потеряло 30 тыс. убитыми и 60 тыс. ранеными. Своей следующей победой над политическими противниками Чан был во многом обязан Чжан Сюэляну.

18 сентября 1930 г. Чжан Сюэлян объявил о поддержке Чан Кайши. Его силы быстро овладели Пекином. Лидерство Чжана на Севере вряд ли мог кто-либо оспаривать. Он распространил свое влияние на провинцию Хэбей. Вскоре Чан Кайши назначил молодого маршала заместителем главкома вооруженных сил Китая, а затем и членом Политического совета ЦИК Гоминьдана.

10 октября Чан Кайши объявляет о первоочередных задачах Гоминьдана - подавление коммунизма, бандитизма, восстановление финансов, организация неподкупной и эффективной администрации, экономическое развитие, обеспечение автономии для районов. Он пытается лишить своих противников основных аргументов и бросает в лицо соратникам по партии обвинения в коррупции, злоупотреблении привилегиями, в нарушении законов. Бранное выступление Чана по этому поводу на очередном заседании ЦИК в середине ноября оказалось, по существу, бурей в стакане воды - фамилии главных нарушителей закона не были названы.

Но вот борец за нравственную чистоту членов Гоминьдана встречает приехавшего в Китай посланца Второго Интернационала Эмиля Вандервельде. В тот самый момент, согласно воспоминанию самого Вандервельде, когда он садился в машину, принесли дары: массу коробок с чаем, шелком, дорогими материалами, фруктами, веера, расписанные по золотому фону. Их преподнес мэр города Ханчжоу. Губернатор Чэн лично вручил гостю свой подарок: кули, сгибавшиеся под тяжестью груза, принесли огромный ящик с надписью на французском языке: "Правительство провинции Чжэцзян Эмилю Вандервельде". Трудно было отличить взятку от подарка. Но гость не остался равнодушным. Яркими красками он нарисовал читателям встречавшие его политические фигуры. И среди них самого Чан Кайши. "Высокий, тонкий, удивительно молодой, очень простой в своем мундире цвета хаки, без погон. Чан Кайши,- восхищался гость,- чужды всякая театральность и поза. В нем нет ничего жестокого, и он не позирует для галерки..." (Проблемы Китая. 1931, № 8-9. С. 18-19.).

Диктатура нуждалась в конституционном оформлении. 5 мая 1931 г. в Наньянском университете собралось Национальное собрание. Все 447 делегатов были членами Гоминьдана, Чан Кайши говорит о верности программе Сунь Ятсена, по его предложению 12 мая принимается временная конституция.

Оппозиция проявляет себя на различных уровнях и в различных формах. Ху Ханьминь, хотя и был многим обязан Чан Кайши, попытался указать на необходимость повышения роли партии, а не личности. Чан просто посадил его под домашний арест. Сложнее было побороть противников в Гуанчжоу. Гуандунский генерал Чэнь Чжитан вместе с гуансийскими генералами создает "национальное правительство" во главе с Ван Цзинвэем в Гуанчжоу. В это правительство вошли такие известные деятели, как Сунь Фо и Евгений Чэн. 31 июля 1931 г. три человека стреляли в автомобиль Чан Кайши. Схваченные террористы заявили: они посланы правительством в Гуанчжоу.

Чан Кайши ощущал нарастающие удары различных сторон: оппозиции внутри Гоминьдана, КПК, Японии. Главная угроза, по его мнению, исходила, как и прежде, от КПК. Чан Кайши предпринял ряд карательных операций против района Цзянси, где был учрежден руководимый КПК центр советского движения (то есть где высшими органами власти были советы). Стотысячная армия, состоящая из отрядов местных милитаристов, двинулась на 40 тыс. бойцов, оборонявших советскую провинцию Цзянси, где с ноября 1930 по январь 1931 г. разворачивались кровопролитные сражения. Командующие корпусами Красной армии Чжу Дэ, Пэн Дэхуай, Хуан Гунлюэ, проявляя умелую тактику, сумели отбросить полки карателей. В начале 1931 г. Чан Кайши заявил о своем решении разгромить возглавляемые коммунистами войска. Вторая карательная экспедиция (с середины марта до конца апреля 1931 г.), в которой приняла участие половина (до 200 тыс.) войск Чан Кайши, также окончилась безрезультатно. Наконец в июне Чан сам возглавил третью карательную экспедицию с участием примерно 300 тыс. войск, 100-120 самолетов, 150-200 орудий. Но и эта экспедиция закончилась крахом.

Главком, подавленный неудачей карательных походов против КПК, не замечал или не хотел замечать военных приготовлений японцев, отмахивался от внешней угрозы. Он взывал к необходимости "привести в порядок дом", консолидировать силы в опорных районах Гоминьдана, усилить вооруженные формирования. "Только после искоренения красных бандитов в Цзянси,- говорил он,- я смогу быть готовым пойти на жертвы, которые, возможно, будут необходимы в отношениях с японцами на Северо-Востоке".

В Японии к этому времени заканчивались приготовления к вторжению в ослабленную междоусобными распрями страну. Начиналась новая глава трагической и славной истории борьбы китайского народа с японскими захватчиками. Предлогом (скорее, сигналом) для начала агрессии должна была стать тщательно разработанная японской разведкой провокация. Группа японских диверсантов заложила в один из железнодорожных вагонов взрывчатку. Взрыв произошел во время движения состава по Южно-Маньчжурской железной дороге. Японское командование возложило всю ответственность за взрыв на "китайских бандитов", заявило о намерении императорской армии принять меры для безопасности своих граждан.

В 8.20 утра 19 сентября 1931 г. две роты японских солдат появились на полотне железной дороги в районе Шэньяна (Мукдена). Китайские полицейские открыли огонь, но были тут же смяты наступавшими. Японская батарея тяжелых орудий открыла сокрушительный огонь по казармам полиции, по аэродрому. До 10 тыс. китайских солдат и полицейских не выдержали огневого натиска японской артиллерии и рассеялись. Понадобилось всего лишь 500 японских солдат, чтобы овладеть казармами. Такова была первая проба сил.

Активный участник разработки Маньчжурской операции Сэйсиро Итагаки позвонил со станции Мукден в Порт-Артур и доложил командующему Квантунской армией генерал-лейтенанту Сигэру Хондзё об успехе. В ответ он услышал: "Да, наступление - лучший вид обороны, что должно было случиться, то и случилось".

Еще 11 сентября Чан Кайши уговаривал Чжан Сюэляна предпринять все, что в его силах, с целью предотвратить столкновение с японцами. Чжан Сюэляну не так легко это было сделать. Японские войска маршируют по улицам Шэньяна, Аньдуна и других городов Северо-Восточного Китая. Жители этих мест - бойцы и офицеры армии, находящейся под командованием Чжан Сюэляна,- с тревогой ждут вестей с родины. Чжан Сюэлян, избегая боя, отходит на Юг. Рабочие и кули мукденского арсенала объявляют всеобщую забастовку протеста против японской оккупации, мужественно вступают в уличные схватки с японскими солдатами и полицией. В то же время по поручению Нанкинского правительства в Женеве китайский представитель официально поставил перед генеральным секретарем Лиги Наций вопрос о противозаконных действиях Японии. Китайская сторона безуспешно взывает к Лиге Наций, умоляя незамедлительно принять необходимые меры и предотвратить дальнейшее развитие событий, подрывающих мир. В планы правящих кругов Англии, Франции, США не входили какие-либо ответные действия. Многие на Западе ожидали, что японская агрессия будет в конце концов направлена на Север, против Советского Союза, и стремились содействовать такому повороту событий.

21 сентября 1931 г. Чан Кайши собирает совет политических и военных лидеров. На встрече он выражает сомнение в возможности Китая вступить в войну с таким сильным противником, как Япония. Казалось, что реальная угроза со стороны Японии заставит соперников внутри Гоминьдана протянуть друг другу руки. Начинаются переговоры между Нанкином и Гуанчжоу о прекращении войны. Новый состав руководящих органов, избранный на IVсъезде Гоминьдана (12-22 ноября 1931 г.), почти на равных объединил основные враждовавшие между собой группировки - нанкинскую и гуандун-гуансийскую. Но чаша весов в их борьбе качалась то в одну, то в другую сторону. За Чан Кайши было преимущество: он контролировал армию.

Чан Кайши, несмотря на оптимистические оценки обстановки, не верил, что японцы выведут свои войска из Маньчжурии. "Я знаю японцев. Я знаю японскую философию,- утверждал он,- они скорее позволят уничтожить Токио и Японский архипелаг, нежели уйдут из Маньчжурии" (Furuya K. Op. cit. P. 343.). В его дневнике 22 сентября 1931 г. содержится следующая запись: "С началом японской агрессии в Китае началась вторая мировая война".

...10 января 1932 г. полковник японской разведки Итагаки направляет в Шанхай своему шефу телеграмму. В ней, в частности, говорилось о целесообразности отвлечения внимания великих держав от Маньчжурии. Глава японской разведки в Шанхае майор Танака был вызван в Мукден, где и состоялась его встреча с полковником Итагаки. Полковник заявил: Квантунская армия намеревается в недалеком будущем оккупировать Харбин, учредить новое маньчжурско-монгольское государство во главе с последним представителем маньчжурской династии Пу И. Такое развитие событий будет идти, полагал полковник, вразрез с настроениями в Лиге Наций. Танака получил конкретное задание: спровоцировать инцидент в Шанхае, чтобы отвлечь внимание мировой общественности от событий в Маньчжурии. Итагаки передал в руки Танака 20 тыс. долларов. В Шанхае майор мог получить дополнительно 100 тыс. долларов от японских текстильных промышленников.

18 января 1932 г. группа буддийских монахов - три ученика секты из пагоды Мёхо и два японских монаха из секты нитиран мирно шествовали по шанхайскому переулку Иншань, обращаясь к собратьям по религии звоном колокольчиков. Вдруг неизвестные лица напали на скромную процессию. Двое монахов тяжело ранены. Один сразу же скончался от побоев. На следующий день члены молодежной организации японского сеттльмента "Общество единой цели", вдохновляемые секретной агентурой, нападают на фабрику полотенец. Объект для нападения выбран отнюдь не случайно,- рабочие фабрики известны активным участием в движении против японской агрессии в Маньчжурии.

В Шанхае назревало кровопролитие. 23 января японские боевые корабли бросили якорь недалеко от города. На стихийных митингах народ требовал от правительства защиты города от агрессии. Назначенный президентом Исполнительного юаня (парламентской палаты) член ЦИК Гоминьдана Сунь Фо вел переговоры с японцами. Сунь Фо с его прозападной ориентацией не подходил, однако, для этой роли и вынужден был уйти в отставку. Его место занял Ван Цзинвэй. Настало время продемонстрировать трогательное единство Чан Кайши с Ван Цзинвэем. Расчеты связывались скорее всего с тем, что прояпонская позиция Вана поможет ослабить силу японо-китайского столкновения.

В 23.00 26 января адмирал Сёдзава направил ультиматум шанхайским властям, требуя прекратить антияпонские выступления. Ответ на ультиматум был еще не получен, а хорошо обученная японская морская пехота уже направилась в рабочий район Шанхая Чапэй (Чжабэй), где проживала значительная часть японских граждан. Японские солдаты не ожидали какого-либо серьезного сопротивления, но их встретили пулеметные очереди. Из района Северного вокзала вели прицельный огонь солдаты 19-й армии. Адмирал Сёдзава отдал приказ бомбить жилые кварталы. Под обломками зданий гибли старики, женщины, дети. Пылал Чапэй. Возмущенные рабочие и студенты обрушили свой гнев на японских служащих и полицейских, произошли столкновения с французской и английской охраной сеттльментов, взявших под защиту японских резидентов. Весть о событиях в Шанхае разнеслась по стране.

Вторжение японцев в Маньчжурию всколыхнуло патриотические чувства китайцев независимо от их социальной принадлежности. 20 тыс. студентов из различных районов страны начали марш под антияпонскими лозунгами в Нанкин. Наиболее популярными призывами были следующие: "Порвать с Лигой Наций!", "Объявить войну с Японией!", "Объединить Нанкинское и Кантонское правительства!"

Чан Кайши стремился спустить на тормозах антияпонское движение. 5 декабря 1932 г. были запрещены студенческие демонстрации. Чан обратился к участникам движения протеста: "Все мы должны действовать в соответствии с нашими обязанностями и оставаться в рамках закона. Нет другого пути спасения нашей страны от агрессии".

Антияпонское движение развивалось гтомимо воли и желания гоминьдановских лидеров. Шанхайские события января-февраля 1932 г. показали: солдаты, добровольцы вполне сознательно шли на смерть в схватках с превосходящими силами агрессора, не имея порой ни директив, ни даже одобрения правительства. Храбро сражались бойцы 19-й армии, хотя и имели приказ отходить. Чан Кайши был, по существу, сторонним наблюдателем.

Иностранные обозреватели сообщали: 19-я армия наиболее дисциплинированная и эффективная сила. После ее отхода с шанхайского фронта до 40 тыс. рабочих продолжали участвовать в забастовочном движении. Казалось, что интересы сопротивления иностранным захватчикам диктовали необходимость использования 19-й армии. Но 19-я не входила в число личных подразделений Чан Кайши, а представители командного состава не считались его людьми. Этого было достаточно для решения о роспуске армии. Командование армии отказалось подчиниться приказу и отвело свои части в прибрежные районы провинции Фуцзянь. Тогда Чан Кайши направил своего приближенного Чжэнь И на пост губернатора провинции Фуцзянь, снабдив его инструкцией разоружить и распустить 19-ю армию. Героическая армия оказалась в трудном положении: ее изолировали, лишили снабжения. Чан Кайши, предпочитая иметь дело с милитаристами, принимает решение о компромиссе с Янь Сишанем: возвращает ему его вотчину - провинцию Шаньси и даже предлагает ему пост председателя Комиссии по делам Монголии и Тибета при центральном правительстве.

Сила агрессора, поощряемая чанкайшистской политикой умиротворения, как и следовало ожидать, все же возобладала. Под жерлами пушек адмирала Сёдзава было подписано унизительное для китайской стороны перемирие. Соглашение вызвало новые протесты, возмущенные студенты напали на тех, кто его подписывал. Участники антияпонского движения все глубже начинают проникаться идеей мобилизации сил в рамках единого фронта.

Борьба в среде гоминьдановских лидеров лишь способствовала осуществлению японских планов овладения Маньчжурией. 1 марта 1932 г. мир узнал о провозглашении нового "государства" Маньчжоу-Го во главе с Пу И.

В марте 1932 г. в Лояне состоялся пленум ЦИК Гоминьдана. 18 марта Чан Кайши занял пост председателя Военного совета. Председатель, декларируя свою платформу, отмечает первостепенную опасность со стороны "внутренних врагов" - коммунистов ("...внутренние беспорядки - наиболее благоприятные условия нападения агрессора").

1931 - 1932 годы стали для простого народа, обездоленных крестьян особенно тяжелыми. После обильных дождей Янцзы вырвалась из берегов, огромная территория оказалась под водой. Улицы города Ханькоу превратились в русла рек. За два месяца утонуло до 2 млн человек. Целые деревни сносились потоками. И стоило отступить водяной стихии, как начинались голод, инфекционные заболевания.

Резкое падение цен на экспортные сельскохозяйственные товары еще больше усиливало эксплуатацию сельской бедноты. Крестьяне бросали насиженные места, уходили в города, пополняли ряды безработных и люмпенов.

5 апреля 1932 г. руководство советских районов объявляет войну Японии. Авторитет КПК рос по мере повышения ее роли в антияпонском движении, в осуществлении новой аграрной политики в сельских районах. Лидеры Гоминьдана пытаются противопоставить КПК не только кулак, но и различного рода подачки сельскому населению: претворяются в жизнь планы социального маневрирования в деревне. В гоминьдановских верхах для Чан Кайши готовятся новые предложения по "умиротворению" Красной армии и советских районов. Намечены и осуществляются меры по преобразованию деревни в провинции Цзянси, откуда были удалены вооруженные силы КПК. Одна из задач - обеспечить лояльность населения бывших советских районов по отношению к правительству Нанкина. Особые надежды возлагались на "Ассоциацию моральных усилий офицеров", созданную в 1927 г. и призванную определять поведение военной элиты. Полковник Хуан Чжэнлин, возглавлявший ассоциацию, в прошлом секретарь "Ассоциации молодых христиан", имел тесные связи с мадам Чан Кайши. Сун Мэйлин благословила полковника на привлечение представителей методистской церкви к воспитанию военных и сельской паствы.

Союз гоминьдановцев с шэньши, крупными землевладельцами, милитаристами ограничивал для Чан Кайши возможность использования крестьянства как опоры для осуществления своей политики. В этих условиях Чан Кайши не мог добиться желаемых успехов в сельских районах.

"Моральные усилия" офицеров из чанкайшистского окружения подкреплялись жесткими военными акциями. 18 июня 1932 г. в Гуйлине собралась конференция пяти провинций (Хэнань, Хубэй, Аньхой, Хунань, Цзянси). Обсуждался вопрос о "подавлении коммунистов". Там же было принято решение о четвертом походе. На этот раз Чан Кайши бросил в бой до 90 дивизий общей численностью 500 тыс. человек.

Чанкайшистам все же удалось овладеть частью территории некоторых советских районов в Центральном и Южном Китае, заставить отдельные соединения Красной армии передислоцироваться. Главного, однако, Чан не смог осуществить. Красная армия не была разгромлена, она не только сохранилась, но и укрепилась в численном и боевом отношении.

В конце июля-начале августа 1932 г. на Лушаньскую конференцию Гоминьдана собираются ведущие лидеры партии - Чан Кайши, Ван Цзинвэй, Сунь Фо, там присутствуют видные представители шэньши, тухао (ростовщики, землевладельцы, содержатели притонов, связанные с уголовным миром). Конференция принимает новый план: "Три десятых места - военным и семь десятых - политическим мероприятиям". Чан Кайши, оценивая новую тактику, учитывал прежде всего причины превосходства КПК, в частности успешную работу по мобилизации сельского населения... он призывал в связи с этим полагаться не только на регулярные войска для подавления коммунистов ("регулярные войска должны быть использованы в плановых операциях и позиционных сражениях"), но и создавать народные корпуса обороны, усовершенствовать систему "баоцзя", "организовать народные массы и вооружить их" (Воронцов В.Б. Дело "Амерэйши". М., 1974. С. 41.).

Система "баоцзя"... Самодержавные правители Китая в целях укрепления национальной обороны с давних пор устанавливали воинскую повинность для крестьян - "баоцзя". При этой системе население регистрировалось и формировалось в специальные ячейки для набора солдат и рабочей силы (10 хозяев составляли одно цзя, а 10 цзя - одно бао, 10 бао, или 1000 хозяйств,- сян (село) либо чжэнь (город). Чан Кайши стремился обратиться в борьбе с КПК к традициям, прежде всего к круговой поруке, рекрутированию в ополчение (крестьянин - солдат).

В соответствии с такого рода установками Чан Кайши создавалась система массовых школ "баоцзя". Посуществу, развернулась кампания по "вытравливанию из сознания народа коммунистических идей". Особенно насаждалась система "баоцзя" на территории бывшего Центрального советского района, куда после ухода КПК пришли гоминьдановские части. Организационная группа разъясняла населению принципы системы "баоцзя", проводилась регистрация населения, аппарат управления разбивался на подразделения, формировалась местная милиция, которая отвечала за охрану деревень, ликвидацию неграмотности, гигиену, распространение основ агротехники и идеологическое воспитание.

Чан решил не давать Красной армии передышки: он сразу же приступает к организации пятого похода. США в канун похода предоставляют заем. Нанкинское правительство субсидируют англичане, французы, немцы, в том числе на строительство для Китая на американских заводах 850 самолетов. К октябрю 1933 г. Чан закончил военные приготовления; в его руках сконцентрировалась огромная военная сила - до 90 дивизий, включавших наиболее преданные Нанкину части, 300 самолетов, более 200 орудий. На службе у Чан Кайши находилось тогда до 150 американских и канадских пилотов.

Отличительной чертой нового похода против Красной армии стало участие в разработке оперативных планов Чан Кайши опытных специалистов из Германии. Гитлер, пришедший к власти в 1933 г., одобрил поездку руководителя рейхсвера Ганса фон Секта в Китай. В 1933 г. Сект стал начальником генерального штаба Нанкинской армии. Затем Секта сменил фон Фалькен-хаузен. Немецкие советники организовывали специальные школы, курсы по подготовке военных и военно-технических специалистов, руководили созданием военных сооружений, принимали непосредственное участие в боевых действиях.

В борьбе Чан Кайши с Красной армией отражалось, хотя порой и в весьма сложном преломлении, столкновение в международной политике противоположных мировоззрений. Немецкие советники, находившиеся при Чан Кайши, с удивлением узнали, что в советских районах действует их соотечественник. Нацистская разведка в Китае информировала свой центр в Берлине: в Баосане (Северная Шэньси) находится немец по фамилии Ли Дэ, который сотрудничает с командирами Красной армии. Гоминьдановские генералы были поражены, когда познакомились с попавшими в их руки записками Ли Дэ, из которых узнали, как автор довольно точно предугадал планы чанкайшистов и умелыми маневрами сорвал их. "Мозг КПК" - так назвал Ли Дэ один из гоминьдановских генералов. Под фамилией Ли Дэ скрывался немецкий коммунист-интернационалист Отто Браун.

Чан Кайши видел для себя серьезную угрозу во взаимодействии Центрального советского района и 19-й армии, возглавляемой генералом Цай Тинкаем. 19-я армия, в рядах которой резко усилились антияпонские, античанкайшистские настроения, стала опорой Народно-революционного правительства провинции Фуцзянь. О создании этого правительства было объявлено на массовом митинге в городе Фучжоу 22 ноября 1933 г. В фуцзяньских событиях приняли участие бывшие военные лидеры Гоминьдана Чэнь Миншу, Ли Цзишэнь, политические деятели Евгений Чэн, Сюй Цянь и другие.

Участники событий требовали ликвидации диктатуры Чан Кайши в Гоминьдане, прекращения его "ошибочных и незаконных действий". В специальной прокламации от 22 ноября Чан был заклеймен "за пренебрежение к воле народа, предательство нации". Через день он получает от них телеграмму с предложением уйти в отставку. Оппозиция в Фуцзяни требовала отказа от неравноправных договоров с капиталистическими державами, удаления из портов и вод провинции всех иностранных войск и организаций колониального характера, введения всеобщего избирательного права и демократических свобод, проведения ряда социально-экономических мероприятий в интересах трудящегося народа.

Чан Кайши с глубокой тревогой отнесся к событиям в Фуцзяни. "Цай Тинкай капитулировал перед коммунистами,- жаловался он Секту,- это измена, она должна быть осуждена и пресечена, ибо это плохой пример для сепаратистов, которых немало на Севере и Юге Китая" (Crozier В., Chou Е. Op. cit. Р. 155; Сапожников Б. Г. Указ. соч. С. 61.).

Античанкайшистское восстание в Фуцзяни не было, однако, использовано руководством КПК. "Только совместные с 19-й армией военные действия,-отмечалось позднее в решении совещания Политбюро ЦК КПК в Цзуньи (8 января 1935 г.),- могли уничтожить основную силу Чан Кайши, но этот выгодный и небывало удобный случай нами не был использован". Было ли это ошибкой? Ясно одно: слабостью КПК тех времен объясняется ограниченное использование военных и политических средств, находившихся в ее распоряжении, против Чан Кайши.

Часть своих войск, предназначенных для борьбы с Красной армией, Чан Кайши бросает на фуцзяньский фронт, против 19-й армии. Гоминьдановцам удалось захватить провинцию Фуцзянь, использовав свое военное и техническое преимущество. В Цзянси против Центрального советского района было сосредоточено около двух третей наличного состава войск Чан Кайши.

С весны 1933 г. Гоминьдан пошел на значительные уступки Японии. Ван Цзинвэй показал себя активным сторонником японской ориентации, и при его участии и было достигнуто соглашение в Тангу (31 мая 1933 г.). Япония получила ряд привилегий в Северном Китае. Устанавливалось сквозное железнодорожное сообщение и прямая почтово-телеграфная связь с Маньчжоу-Го.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев А. С., 2013-2016
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://china-history.ru/ "China-History.ru: История Китая"