предыдущая главасодержаниеследующая глава

Любовь, семья и политика

Чан Кайши, уйдя в отставку, проследовал, сопровождаемый 200 охранниками, в гористый район провинции Чжэцзян. Он остановился в шести милях от дома своих предков в Цикоу. Одолевала пресса. Американским журналистам Чан поведал о своем намерении провести следующие пять лет за границей, изучая политику, экономику, военное дело. Чан Кайши, удовлетворив таким образом любопытство журналистов, обращает свою энергию на другое: предпринимает немалые усилия ради изменения своего семейного положения. В доме Сунь Ятсена Чан познакомился с его свояченицей Мэйлин, одной из очаровательных дочерей богатого китайского капиталиста Сун Ложу, который был известен больше как Чарльз Сун. Сун совмещал бизнес с пропагандой христианства в Китае, оказывал содействие Сунь Ятсену.

Впервые Чан Кайши увидел Мэйлин, когда Сунь Ятсен находился в Гуанчжоу. Чан Кайши завязал с Мэй переписку, а вскоре поделился с Сунь Ятсеном своими планами на женитьбу. Совет старшего соратника не внушал особого оптимизма - Сунь Ятсен просил не форсировать события. Сун Цинлин, услышав новость о намерении Чан Кайши просить руки ее сестры, реагировала довольно жестко. "Я предпочту увидеть Мэйлин мертвой,- заявила она,- нежели замужем за Чан Кайши". Сам Сунь Ятсен считался с Чаном как с военным специалистом и организатором, но сомневался в иных его качествах. "Чан Кайши - китаец и патриот,- давал он в кругу семьи оценку своему младшему соратнику,- но слишком умен при небольшом весе мозга в его голове". Планы Чан Кайши были встречены в семье Суна с явной неприязнью. Возмущение Цинлин возросло, когда она убедилась в предательстве Чан Кайши того дела, которому служил Сунь Ятсен. Претенденту на руку Сун Мэйлин понадобились долгие пять лет, чтобы осуществить свои планы.

Все сестры Сун - Айлин, Цинлин и Мэйлин получили образование в США. Так хотел отец. Чарльз Сун сам принадлежал к числу первых китайцев, получивших образование в США.

Старшая сестра Айлин помогала Сунь Ятсену в работе в качестве секретаря. Сунь Ятсен был весьма романтичен, как вспоминали современники. Пребывая изо дня в день в обществе Айлин, он начал чувствовать привязанность к своей секретарше. И настал день, когда доктор попросил у Чарльза Суна руки его дочери. Он не забыл, объяснял Сунь, что женат, но это не имеет никакого значения, можно добиться развода. Чарльз был разгневан. Айлин прекратила встречи с Сунь Ятсеном. Вскоре она дала согласие на брак с молодым бизнесменом Кун Сянси, наследником влиятельного банкирского дома из Шаньси, прямым потомком Конфуция.

Сун Цинлин заняла место своей сестры в качестве секретаря у Сунь Ятсена. Он стал для нее кумиром, когда она была еще совсем маленькой. Будучи в США, Цинлин много слышала от своих родителей о Сунь Ятсене. Революция 1911 г. наполнила ее гордостью от сознания того, что она знакома с известным китайским революционером, и она ощутила страстную потребность служить ему. Больше всего мать Цинлин угнетало то, что Сунь Ятсен женат, имеет несколько детей. Сунь Ятсена, однако, не останавливали никакие трудности. Сун Цинлин стала его избранницей на всю оставшуюся жизнь, пропагандистом и наследницей его идей.

В 1918 г. умер Чарльз Сун. Свой воспринятый с Запада дух либерализма он старался передать своей младшей дочери Мэйлин. Она, как утверждают биографы, выделилась среди своих сестер большой самостоятельностью, легко входила в контакт с окружающими, быстро загоралась каким-либо делом, что послужило для друзей поводом дать ей прозвище "маленький фонарь". Мэйлин приучила в доме выполнять все свои прихоти, и это сохранилось в ее характере на всю жизнь. За время пребывания в США она настолько американизировалась, что это позволило ей сказать: "Единственное восточное, чем я обладаю, это мое лицо". Мэйлин блистала в высшем свете Шанхая. Окружающие обращали внимание на высокий уровень ее образования, восторженность, модные наряды, ее расположения добивалась толпа нетерпеливых и настойчивых поклонников. В молодости ей был свойствен экстремизм. Получив христианское воспитание и пройдя обучение в США, она не смогла спокойно взирать на нищету, болезни, которые окружали богатые кварталы в китайских городах. Мэй, в отличие от сестер, мечтала об осуществлении реформ, но не проявляла интереса к политическим теориям.

Во время недолгой отставки молодой генерал Чан Кайши часто писал невесте о своих чувствах. Автор писем сгорал от нетерпения: когда же наконец ему удастся покорить неприступное, как казалось, сердце его избранницы? Истоки "любовного союза" этой пары выглядели куда более прозаичными, нежели нахлынувшие на Чан Кайши чувства. Удачная брачная сделка, надеялся Чан, помогла бы ему одержать верх над вдовой Сунь Ятсена Сун Цинлин, нейтрализовать ее подозрительность, недоверие к нему. Связи семьи Чарльза Суна открывали - а это стало заветной мечтой Чан Кайши,- двери на Запад, сулили поддержку, помощь со стороны крупного китайского бизнеса.

Официальное предложение Чан Кайши сделал в мае 1927 г. Брат сестер Сун, Сун Цзывэнь, не скрывал сомнения: слишком подозрительной казалась ему личность Чан Кайши. Мэйлин откровенно дала понять, что главное для нее - благословение матери, хотя она стояла за эмансипацию китайской женщины. Слухи о беспутной жизни Чан Кайши, о его сомнительных встречах и знакомствах дошли до ушей прилежной христианки - хозяйки дома.

28 сентября 1927 г. Чан Кайши отплыл в Японию. На следующий день он был уже в Нагасаки. Японская печать создала рекламу китайскому визитеру. И не случайно. Чан, направляясь в Японию, преследовал различные цели. Главное же - уладить личные дела, ведь в это время в Японии находилась Сун Мэйлин, сопровождавшая прибывшую на лечение мать.

Мать Мэйлин все еще колебалась. Много было толков о претенденте на руку ее 26-летней дочери. Предшественницы Сун Мэйлин принадлежали к различным слоям общества. В первый брак Чан вступил очень рано, подчинившись родительской воле, приведя в дом провинциальную девушку. От этого союза, который вскоре распался, остался сын - Цзян Цзинго. Вторую свою жену Чан нашел среди шанхайских красавиц, известных своей стойкой приверженностью к самой древней в мире профессии. Природа наделила его избранницу Чэнь Цзиюй и красотой, и умом, что делало ее общество не только приятным, но и полезным. И этот союз оказался недолговечным. Суровый и голый прагматизм определил новую веху в жизни Чан Кайши. Его давнишний покровитель предводитель общества "Зеленых" Ду Юэшэн отправил вторую жену Чан Кайши в США. Впоследствии изгнанница получила степень доктора при Колумбийском университете, приобрела дом недалеко от Сан-Франциско.

Мадам Сун не удалось, как она ни сопротивлялась, освободиться от весьма назойливого претендента на руку ее дочери. Разведен ли он? Этот вопрос очень беспокоил семью Сун. Чан Кайши привел документальные доказательства развода. Готов ли Чан Кайши стать христианином? Сумеет ли он побороть влияние сатаны? Ведь все его прежние увлечения - женщины легкого поведения! Чан Кайши не колебался: "Да!" Он готов изучать Библию, быть прилежным христианином. Мадам Сун сдалась: в конце концов, тигров бояться - в горы не ходить.

Сун Цинлин, узнав о предстоящей свадьбе Мэйлин, попросила Евгения Чэна послать невесте телеграмму с настойчивой просьбой не выходить замуж за этого "женоубийцу". Но церемония все же состоялась и широко освещалась (как одно из выдающихся событий) в печати Шанхая.

26 ноября в шанхайских газетах появилось уведомление о предстоящей женитьбе Чан Кайши 1 декабря 1927 г. Сун Мэйлин и Чан Кайши дважды совершили обряд бракосочетания: один в доме невесты в соответствии со всеми христианскими традициями, другой - в ортодоксальном китайском стиле в фешенебельном отеле.

...В зале отеля собралось до 1300 гостей. Чан Кайши вошел в зал, сопровождаемый ближайшими соратниками. Маленькие полоски усов, торчащий белый воротник, манжеты - все это придавало ему вполне европеизированный вид. На небольшом постаменте возвышался портрет основателя Гоминьдана Сунь Ятсена. Гражданскую церемонию открыл вице-президент Пекинского национального университета доктор Цзай Янбэй. Невеста предстала перед гостями под руку со своим братом Сун Цзывэнем, бывшим министром финансов. Застрекотали съемочные камеры. Сун Мэйлин держала в руках огромный букет роз в основном белого цвета. Новобрачные охотно позировали перед фотокамерами... Затем три раза поклонились портрету Сунь Ятсена.

Дэвид Юй, генеральный секретарь молодежной христианской ассоциации, объявил новобрачных мужем и женой.

Часть медового месяца молодые провели в Северной Чжэцзян, в краю поросших лесом возвышенностей, среди изумительных озер. С той поры любимым словом при обращении к жене у Чана стало слово "дарлинг" - "дорогая".

Вскоре Чан Кайши выступил с заявлением. Женитьба должна была получить общественное признание.

"С настоящего времени,- провозгласил Чан,- мы оба полны решимости отдать все, что в наших силах, делу китайской революции". Обещание ко многому обязывало.

Филантропия сестер Сун приобрела широкую известность в различных слоях китайского общества, что стало удобной ширмой для Чан Кайши. Все члены семьи Сун были лояльно настроены по отношению к Чан Кайши. Все, кроме Цинлин.

Цинлин не могла мириться с равнодушием знати к бедствиям народа. Она пыталась направить усилия просвещенной части молодежи, особенно той ее части, которая получила образование за рубежом, на устранение недугов, поразивших китайское общество. Вдова Сунь Ятсена писала о необходимости создания организации для лечения курильщиков опиума, активизации христианской молодежной ассоциации в деле социального обновления жизни. Большую разъяснительную работу приходилось проводить, например, в связи с укоренившейся в Китае традицией перевязывать ступни у девочек, что деформировало ноги, приводило иногда к инвалидности. Молодые люди начинали оспаривать и традиционное право родителей устраивать брак своих детей в раннем возрасте.

С древних времен в Китае связывали свалившиеся на голову простолюдина несчастья с женщиной, нередко во время стихийных бедствий в жертву приносились девочки из многодетных семей. Да и в обычае перевязывать у девочек с детства ступни была заложена идея неравноправного положения женщины в китайском обществе. Мать Мэйлин физически тяжело переносила перевязку ступней в детстве и поэтому решила не подвергать свою дочь подобной пытке. Семья Сун избавила своих дочерей от мучительной процедуры.

Цинлин продолжала поддерживать контакты с семьей, но не могла принять политику гоминьдановских генералов. Во время бракосочетания своей сестры Цинлин, как и Цзян Цзинго, находилась в Советском Союзе. Они обратились к своему родственнику со словами глубокого осуждения. Семнадцатилетний Цзян Цзинго оказался в первых рядах движения, заклеймившего жестокое отношение гоминьдановцев к коммунистам, профсоюзным организациям Китая.

Читатели, открыв номер "Правды" от 21 апреля 1927 г., познакомились с письмом Цзян Цзинго к отцу. Сын писал:

"Кайши! Я думаю, ты не послушаешь того, что я буду говорить, не захочешь читать это письмо, но я пишу последнее тебе письмо, мне все равно, прочтешь ты или нет.

Сегодня я хочу повторить твои слова, помнишь, ты писал мне: "Я знаю только революцию и готов умереть за нее". Я отвечу тебе теперь: я знаю только революцию и больше не знаю тебя как отца.

Я не могу понять, почему ты раньше говорил мне о необходимости борьбы пролетариата и ты хотел меня сделать революционером. Твои прошлые поступки обратны с нынешними действиями. Но я сделал то, что ты говорил мне раньше. Я стал революционером. И поэтому я твой враг. Ты расстрелял в Шанхае рабочих. Конечно, буржуазия во всем мире будет хлопать тебе: "Молодец, Чан Кайши!" Ты получишь и деньги от империалистов. Но не забывай, что есть и пролетариат. Он тоже во всем мире откликнулся на твое предательство. Московские рабочие считают шанхайских рабочих братьями. То, что ты сделал, они считают расстрелом своих братьев. В Москве были демонстрации и собрания, посвященные твоему предательству. И единственным лозунгом собраний был лозунг "Долой Чан Кайши!".

Ты использовал переворот и сделался героем. Но победа твоя временна и непрочна. Чан Кайши, честное слово, коммунисты с каждым днем крепнут силами для будущей борьбы. Извини, пожалуйста, но мы легко разделаемся с тобой. Борясь с капиталистами, убрать с дороги тебя, их пешку, не так трудно!"

Сын отказался от отца. Сун Цинлин отвергла предложение своей сестры возвратиться в Китай - ее приезд мог быть использован для повышения авторитета Гоминьдана.

Чан Кайши вернулся к власти в январе 1928 г. Он быстро убедился в беспомощности своих соратников обеспечить финансовую базу для деятельности правительства. До своей отставки, весной и летом 1927 г., Чан Кайши расходовал на военные цели более 20 млн юаней в месяц. Никто из гоминьдановских деятелей, даже пользующийся авторитетом своего отца Сунь Фо, не мог похвастаться такой кредитоспособностью, как это делал Чан Кайши. С января 1928 г. шанхайские бизнесмены начинают проявлять повышенную нервозность, так как Чан Кайши обязал министра финансов, теперь уже своего родственника Сун Цзывэня, добывать каждые пять дней по 1,6 млн юаней. Этому, как и раньше, должна была способствовать мафия. Снова прокатилась волна насилий. Трудные времена для шанхайских толстосумов продолжались вплоть до взятия гоминьдановскими войсками Пекина.

Резиденцией нового правительства стал Нанкин.

Старейший город Китая, в прошлом одна из величайших столиц мира, поражал огромной стеной - самой длинной из всех городских стен в мире - 40 км, высотой 12-14 м, толщиной до 30 м. Строительство стены, по сведениям путешественников, потребовало в семь раз больше объема каменных работ, нежели сооружение величайшей из египетских пирамид. Внутри город пересекала поперечная стена, издавна отделявшая ханьское население от маньчжурского. Стены не спасали жителей от нападавших. Город не раз превращался в развалины и, как феникс из пепла, возрождался вновь. Всюду были многочисленные кумирни, триумфальные арки. На северо-востоке возвышалась священная гора Чжуншань. На горе, согласно сохранившемуся мифу, обитал дух Чжулун - дракон со свечой. Дух, имевший лицо человека, тело змеи, красную кожу и гигантских размеров рост. Лишь только Чжулун приоткрывал глаза, как в мире наступал день, если глаза были закрыты, то царила ночь. Множество бед и даров, на которые не скупилась природа, связывалось с Чжулуном. Но не присутствие дракона привлекало Чан Кайши.

Возможно, имели определенное значение и исторические традиции - в конце XIV в. Нанкин сделал своей столицей император Хун У (Чжу Юаньчжан). Чан уповал и на преимущества новой столицы перед Пекином. Нанкин расположен был ближе к районам, контролируемым КПК, ближе к Шанхаю, где находилась экономическая и политическая опора Чан Кайши. Да и войска, преданные Чан Кайши, состояли в основном из южан.

Климат Нанкина слишком холодный зимой и весьма влажный весной и летом. В окутанном туманом городе люди трудились как муравьи, в невероятно тяжелых условиях. Правительственные чиновники перебивались в непривычном для них жилье, ожидая улучшения условий жизни, жены офицеров отказывались покидать насиженные места в Шанхае ради неясной перспективы в карьере их мужей в Нанкине.

Мэйлин, как супруга Чан Кайши, сразу же оказалась в центре событий. Чан Кайши давал приемы и обеды, где Мэйлин была единственной женщиной. Первоначальное чувство стеснительности вскоре прошло, да и соратники Чан Кайши стали воспринимать ее скорее как политического деятеля, нежели как женщину.

9 января 1928 г. Чан Кайши вновь официально занимает пост главнокомандующего Национально-революционной армией. Окружающие постепенно привыкли к мысли, что главнокомандующий - известный военный специалист, но большинство опасалось: не дай бог, чтобы политическая власть оказалась в его руках.

2 февраля в Нанкине собрался 4-й пленум Гоминьдана. В состав вновь сформированного Военного совета вошли 73 гоминьдановца, преданные Чан Кайши. С этого времени чанкайшистское окружение активизирует свою деятельность.

Ранней весной 1928 г. вооруженные группы стали появляться по вечерам у всех домов Ханькоу, где проживали русские. Большинство их было депортировано.

Вести о провокациях Чан Кайши дошли до находившейся вдали от дома Цинлин. Она посылает негодующую телеграмму своему родственнику: "Я как раз собиралась вернуться в Китай, но услышала, что Вы предложили разорвать дипломатические отношения с Россией и выслать русских советников. Это будет самоубийством и оставит нашу партию и страну изолированной, и Вы войдете в историю как преступник, который погубил нашу партию и страну... Если Вы не пересмотрите свое решение... у меня не будет другого выбора, как остаться здесь, и как можно дольше, продемонстрировать, что я против Вашей несправедливой и самоубийственной политики" (Juny Chang. Mme Sun Yatsen. Penguin Books, 1986. P. 67.).

Сун Цинлин заняла видное место в политической жизни, противостоя правым гоминьдановцам и их западным покровителям. Она - член президиума Антиимпериалистической лиги. В деятельности этой организации участвовали выдающиеся деятели науки и культуры: Альберт Эйнштейн, Анри Барбюс, Джавахарлал Неру, Эптон Синклер, Максим Горький, Ромен Роллан и многие Другие.

Никакая стройка в Нанкине не привлекала столько внимания и средств, как сооружение недалеко от нанкинских стен мавзолея Сунь Ятсена, куда должны были перенести останки покойного лидера революции, временно захороненные недалеко от Пекина. Когда строительство мавзолея завершилось, правительство направило приглашение Сун Цинлин на церемонию открытия усыпальницы. Вдова Сунь Ятсена находилась в это время в Германии и перед отъездом в Китай выступила с заявлением, разъясняющим причины своей поездки на родину.

Мое пребывание в Китае, указала Цинлин, не должно интерпретироваться как отказ от моей прежней позиции: не принимать участие в работе Гоминьдана, поскольку он противостоит политическим установкам Сунь Ятсена.

Младшего из семьи Сун - Цзэляна - командировали в Берлин за вдовой, а заодно, чтобы попросить несгибаемую родственницу не делать каких-либо публичных антиправительственных заявлений.

В мае 1929 г. Сун Цинлин прибыла в Китай. Вдова сразу же дала понять, что не позволит использовать свое имя, свою популярность ради подкрепления авторитета чанкайшистского правительства.

...Останки Сунь Ятсена нашли приют в мавзолее.

Сун Цинлин проследовала к мавзолею своего покойного супруга отдельно от своих родственников, тем самым бросив вызов Чан Кайши и его окружению, особенно если учесть строгие традиции китайского ритуала такого рода.

Родственники Сунь Ятсена весь день провели у гроба покойного лидера революции. На супруге Чан Кайши - изящное шелковое платье, вдова Сунь Ятсена одета в простое черное платье и простые черные чулки. Она отказалась остаться в Нанкине хотя бы на одну ночь после траурной церемонии.

Вдова хранила некоторое время молчание. Семья Чан Кайши пребывала в тревожном ожидании. Вскоре Сун Цинлин обрушилась на "реакционное Нанкинское правительство". В телеграмме Антиимпериалистической лиге в Берлин она обвинила правительство Нанкина в жесточайших репрессиях против масс. "Никогда,- заявила Сун Цинлин,- предательский характер контрреволюционных гоминьдановских лидеров не проявлял себя так бесстыдно перед миром, как сегодня. Они, предав национальную революцию, неизбежно деградировали до положения орудия в руках империалистов и пытались спровоцировать войну с Россией" (Eunson R. The Soong Sisters. N.Y., 1975. P. 85-86.). Китайский народ, говорила со всей уверенностью вдова Сунь Ятсена, не сломят ни репрессии, ни лживая пропаганда.

Милитаристские клики разрывали многострадальную страну, в задавленных тисками помещичьего гнета крестьянских селениях свирепствовал голод. Но даже не обладающий политическим чутьем наблюдатель не мог не заметить, как в Китае накапливался тот горючий материал, который должен был в конце концов привести к революционному взрыву. Социальная напряженность способствовала созданию благоприятной обстановки для возникновения центров повстанческой борьбы крестьян, партизанских баз.

Бывший советник Сунь Ятсена М. Бородин по возвращении в Москву сделал доклад, в котором делился мыслями о неизбежности столкновения между США и Японией, что соответствовало в целом и предвидению В. И. Ленина. Политика Японии, говорил он, будет направлена против проникновения американского капитала через посредничество национальной буржуазии. США должны решиться, приходил к выводу М. Бородин, на гигантский конфликт с Японией и Англией на Тихом океане.

А пока Япония усиливала давление на Нанкинское правительство.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев А. С., 2013-2016
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://china-history.ru/ "China-History.ru: История Китая"